О чем переживает главный эксперт: закулисье чемпионата "Время первых"

Чемпионат профессионального мастерства «Время первых» — один из главных корпоративных чемпионатов ГК Ростеха. В 2025 году он собрал более 2200 участников из 45 регионов, а соревнования прошли по 27 компетенциям, востребованным на предприятиях Госкорпорации: от работы на станках с ЧПУ и инженерного дизайна до кибербезопасности.

Для участников это возможность проверить себя в разносторонних задачах, близких к реальному производству. Для предприятий — отметить сильных специалистов, сравнить инженерные подходы и развивать профессиональное сообщество внутри большой промышленной корпорации.

На чемпионате есть компетенция «Инженер-технолог машиностроения». Здесь участники разрабатывают 3D-модели, технологические процессы, управляющие программы для станков с ЧПУ, работают с конструкторской документацией и в целом решают задачи, с которыми каждый технолог сталкивается на производстве. Компания СПРУТ-Технология является партнёром чемпионата «Время первых» и предоставляет лицензии СПРУТКАМ для подготовки конкурсантов, разработки заданий и проведения соревнований.

За каждым конкурсным заданием стоит человек, который должен придумать задачу, проверить её выполнимость, просчитать сложность и сделать так, чтобы участники из разных предприятий оказались в равных условиях.

Мы поговорили с Дмитрием Олеговичем Овчинниковым — заместителем начальника механического производства АО «Раменское приборостроительное конструкторское бюро» и главным экспертом компетенции «Инженер-технолог машиностроения» чемпионата «Время первых». Дмитрий отвечает за разработку задания для всей компетенции и критерии оценки. Он рассказал о том, как всё устроено изнутри, почему сложно подготовить конкурсное задание, как СПРУТКАМ стал частью чемпионата, и какие ошибки чаще всего совершают участники.

— Дмитрий, «Время первых» — это молодое движение?

— Да, по сути оно появилось у нас в 2022 году, когда закончилась практика WorldSkills. Это был период импортозамещения, перестройки, поиска нового формата. Первые чемпионаты Ростеха, по крайней мере в компетенции «Инженер-технолог машиностроения», почти ничем не отличались от того, что было раньше. Тогда главными экспертами были ребята из «Вертолётов России». Больших изменений в заданиях ещё не было, опасались всё сломать. Скорее была задача провести чемпионаты, набить шишки, понять, что работает, а что нет. И вот я, получается, уже третий главный эксперт именно по Ростеху. Первый чемпионат я также провёл без серьёзных изменений. А вот в этом году на отборочном этапе уже начал немного править модуль разработки технологического процесса. Где-то поменяли баллы, где-то критерии, например, добавили субъективную оценку: грамотность и последовательность логики технологического процесса. Потому что деталь можно изготовить по-разному. И далеко не всегда есть одно-единственное правильное решение. Вот это важно учитывать.

— То есть постепенно переходите к более детальной проверке?

— Да. У нас раньше критерии больше проверяли сам факт выполнения условий: назначен ли инструмент, есть ли операция, указан ли контроль. Но правильность инженерной логики при этом не оценивалась. Например, если по-простому, то вот у нас есть тело вращения. В целом его можно обработать и на фрезерном станке. Технически же это возможно. Но лучший вариант, это скорее всего, будет сделать обработку на токарном станке. И вот раньше такой момент мог оцениваться слишком формально: обработка назначена — значит, всё хорошо. А при этом такое решение может быть неоптимальным. Поэтому мы добавили критерии, где эксперт оценивает не только наличие пункта, но и сам маршрут. Насколько технологический процесс построен грамотно. Субъективная оценка — это не значит, что она зависит от настроения эксперта. Нет. Просто оценка задачи не должна всегда сводится к галочкам.

— Кто участвует в вашей компетенции? Это студенты, сотрудники предприятий?

— В нашей компетенции — только действующие сотрудники Ростеха. Студентов у нас нет. По возрасту у нас верхний предел до 49 лет. И дальше призёры чемпионата Ростеха, по идее, могут ехать на «Хайтек», где уже встречаются и соревнуются с командами Росатома, Роскосмоса, РЖД. То есть «Время первых» — это часть большого чемпионатного движения в России.

— А как вы сами на него попали?

— С 2021 года я активно участвовал в чемпионатном движении на уровне предприятия, холдинга и корпорации. Но не как конкурсант. Самим участником я не был. Так получилось, что меня это обошло стороной. Сначала я был экспертом-компатриотом, т.е. наставником участника. У нас уже был человек, который участвовал с 2019 года, и каждый год он улучшал результат. Мне дали возможность продолжить с ним работать. Это был долгий путь: от полного незнания каких-то вещей до призовых мест. А потом в 2024 году появилась возможность и мне предложили подать заявку на главного эксперта Ростеха. Здесь я должен отдельно отметить руководителя нашего предприятия, Войта Александра Вячеславовича. Он всегда поддерживал мероприятия, связанные с развитием персонала. И без поддержки руководства в такое лучше не ввязываться. Потому что это время, ответственность и серьёзный отрыв от обычных рабочих задач.

— Вы сразу согласились?

— Нет, я очень долго сомневался. Я вырос как технолог в универсальной группе обработки. Хорошо моделировал, понимал планировки, технологические процессы. А вот модуль по написанию управляющих программ для меня был сложным, потому что по роду деятельности мне это раньше не требовалось. Я CAM-системами начал заниматься уже через чемпионат. Но меня тогда очень поддержали коллеги. Алексей Соловьёв воодушевил: мол, справишься, а если что — научат. Предыдущий главный эксперт Геннадий Тоискин тоже сказал: не переживай, мы рядом. Это помогло решиться.

— Что на самом деле делает главный эксперт?

— Самое главное это разрабатывает задания. И вся ответственность за задания лежит на главном эксперте. Вот у меня в августе будет уже четвёртый чемпионат, который я провожу в этой роли: два холдинговых и два корпоративных. И все задания на предыдущих чемпионатах я разрабатывал сам. В нашей компетенции шесть модулей. Первый — разработка трёхмерной модели в CAD-системе. Второй — разработка технологического процесса на сборочную единицу. Третий и четвёртый связаны между собой: технологический процесс и управляющая программа на одну и ту же деталь. Пятый — технологическая планировка по нормированному технологическому процессу. Шестой — технологический контроль конструкторской документации, когда в чертёж заранее внесены ошибки, а конкурсант должен их найти. Вот эти шесть модулей надо не просто придумать. Их надо проверить, выровнять по сложности, описать и подготовить критерии. И ещё сделать так, чтобы задание было выполнимым, но не простым.

— То есть вы один всё придумываете, а потом просто отдаёте участникам?

— Не совсем, я не работаю в вакууме. Чисто по секрету, обычно задания проверяют мои коллеги, с которыми я работаю. Я показываю им идею, объясняю, что хочу получить, спрашиваю: верно ли построение, верна ли графика, понятны ли требования. И коллеги меня поправляют. Где-то показывают ошибки. Где-то задание уходит почти без правок, а где-то приходится переделывать снова и снова. Я конечно не идеален. И кажется это нормально. Лучше, чтобы меня поправили до чемпионата, чем чтобы ошибка вылезла уже на площадке.

— Было задание, которое пришлось почти полностью переделывать?

— Да. В прошлом году у меня было задание на сборочную единицу с часовым механизмом. Я нашёл электронную модель, но без конструкторской документации. Оформил её в виде чертежа по ЕСКД, но у меня не было исходных данных по техническим требованиям: что изображать, что не изображать, какие требования закладывать. И его проверяли технологи, которые занимаются сборочными единицами. Они мне работу почти полностью всю перечеркнули. Потом я пошёл к конструкторам, они тоже указали на ошибки. Потом снова была правка у технологов. В итоге мы коллективно пришли к варианту, который действительно стал рабочим. Но если честно, я считаю, что с этим заданием сильно перемудрил.

— Почему?

— Часовой механизм — это точная механика. Очень своеобразная область. Если человек не работает с зубчатыми зацеплениями, если он не сталкивается с тем, как разносить зубчатые колёса, как учитывать зазоры, люфты, то такой технологический процесс даётся тяжело. Я-то примерно понимал, как это делается, потому что сталкивался с подобными деталями. У меня в голове был базовый технологический процесс. А ребята, которые с этим не работают, начинают плыть. И это была моя ошибка: сверхсложное задание для чемпионата. Но я набил шишки. В этом году задание на сборочную единицу уже будет в разы легче и понятнее. Но лёгким оно всё равно не будет.

— Получается, от опыта главного эксперта очень сильно зависит то, что попадётся конкурсантам?

— Конечно. И это как раз одна из самых сложных вещей. Ростех — огромная производственная среда. Предприятия очень разные. Где-то сильная авиационная специфика и сложная геометрия, где нужна пятиосевая обработка. Где-то точная механика, где геометрия может быть проще, но нужно ловить микроны. Где-то корпусные детали, где-то сборочные единицы, где-то совсем другой подход к технологии. И конкурсанты приезжают словно из разных миров. Кто-то силён в одном, кто-то в другом. Одного универсального задания для всех просто не существует. А оно должно быть сложным, интересным и при этом честным. Чтобы человек не проиграл только потому, что на его предприятии никогда не встречался именно такой тип изделия.

— Чемпионат ведь должен быть сложнее обычной работы?

— Да, но сложность должна быть осмысленной. Вот у меня был пример с цементацией. Я взял детали из учебного альбома, замоделировал их, построил чертёж, придумал технические требования. Там была частичная цементация. И на проверке стало понятно, что многие конкурсанты не знают сам процесс. Хотя цементация — это уже ближе к термообработке и металлургии, но технологу всё равно полезно понимать базовый маршрут: как защищают поверхность, как потом снимают защиту, как выполняют закалку. С одной стороны, можно сказать: это чемпионат, инженер-технолог должен иметь широкий кругозор. И я с этим согласен. С другой — нельзя превращать задание в проверку узкой области, с которой половина участников никогда не работала. Но был интересный случай. Один из участников, а я знаю, что он в основном работает с алюминием, и у них почти нет стальных деталей, написал технологический процесс цементации именно так, как было задумано. Я понимаю, что в своей работе он с этим не сталкивается. Значит, где-то читал, интересовался, узнавал у коллег. Вот это очень ценно. Для меня это и есть смысл чемпионата. Не просто выявить того, кто уже всё умеет у себя на заводе, а подтолкнуть людей смотреть шире своих ежедневных производственных задач.

— Когда вы приступаете к подготовке задания?

— По-разному. В прошлом году, когда это был мой первый опыт, я очень сильно паниковал. Начал, наверное, в апреле или мае, потому что вообще не понимал, сколько времени уйдёт. К июню всё уже было готово, но это не значит, что я сел и непрерывно делал задания. Занимался в основном в нерабочее время, где-то мог на работе что-то посмотреть, но по минимуму. В этом году я уже знал, что меня ждёт очередной чемпионат, поэтому начал в январе. В январе много общался с Алексеем Бусыгиным из Росатома, приводил нормативную документацию в порядок, смотрел их опыт. И уже с начала года начал подбирать задания.

— Откуда вообще берутся идеи для заданий?

— Иногда из учебных материалов, иногда из собственного опыта, иногда просто что-то попадается на глаза. Часовой механизм я нашёл в студенческом учебном альбоме для выполнения сборочных чертежей. Меня заинтересовала конструкция, захотелось самому её смоделировать. В этом году одно из заданий родилось вообще из моего дипломного проекта. Был в гостях у родителей, разбирал тумбочку, и у меня выпала деталь. Я когда-то печатал её на 3D-принтере для визуализации последовательности обработки, раскрашивал поверхности, делил по установам. Взял в руки и подумал: а почему бы и нет? Когда держишь её в руках, кажется, что деталь простая. А когда смотришь на графику, понимаешь, что она сложнее. Это литейная деталь, которую потом обрабатывают. Пока её не покрутишь, не повертишь, она тяжеловата для восприятия. Посмотрим, как конкурсанты справятся.

— Вы говорили, что CAM-системы начали осваивать уже через чемпионат. Как в компетенции появился СПРУТКАМ?

— Сначала вот как было. В 2021–2022 годах участники могли использовать программное обеспечение, которое привозили с собой. Кто в чём работал, тот с тем и приезжал. В 2023 году началось импортозамещение, поддержка отечественных разработчиков. Это был переходный период. Для многих участников тяжёлый, потому что на предприятиях до сих пор используется разное зарубежное ПО, и быстро перестроиться на новый продукт непросто. В процессе выбора стало понятно, что СПРУТКАМ — явный лидер, в том числе и по числу ребят, которые хотят в нём работать. Также возможно, сыграла роль и сервисная поддержка. И с 2024 года мы уже работаем на постоянной основе в СПРУТКАМ. В этом году будет третий чемпионат, где модуль выполняется именно в СПРУТКАМ и только в СПРУТКАМ. И ребята уже активно им пользуются. В том числе на время подготовки. Вот сейчас у нас стало известно десять конкурсантов, которые прошли на очный этап, и для них будут выделены лицензии, чтобы они могли тренироваться.

— Участники сильно выросли за это время по работе в программе?

— Да, это очень заметно. Раньше у некоторых были совсем примитивные проекты обработки. Сейчас ребята уже делают полноценную обработку: черновую, чистовую, используют разные режущие инструменты. Прогресс явно есть. Причём прогресс есть даже у тех, кто в обычной работе со станками с ЧПУ почти не сталкивается. Они начинают заниматься этим специально для чемпионата. И всё равно растут. Это хороший показатель.

— А вы сами как используете СПРУТКАМ при подготовке заданий?

— В основном для проверки. Я моделирую заготовку, моделирую деталь и прогоняю симуляцию обработки. Если есть базовый технологический процесс, проверяю его по режимам, смотрю, можно ли деталь так реально обработать. Потом несу коллегам, которые более компетентны именно в этой обработке, слушаю их комментарии. Они могут посоветовать поменять инструмент, где-то скорректировать подход. То есть я прорабатываю возможность выполнения задания. Когда мне дают зелёный свет, я уже оставляю вариант и не трогаю.

— Как вам СПРУТКАМ по личным ощущениям?

— Мне понравилось, что интерфейс интуитивно понятный. Еще есть учебник, встроенный в программу, и я им пользовался и он мне сильно помог. Из сложностей — иногда перед расчетом траектории появляется ошибка, и не всегда сразу понятно, где именно проблема. Если по рассчитанной траектории видно зарез или столкновение, вопросов нет: всё наглядно. А если визуально ничего не видно, но ошибка есть, то бывает тяжело понять, куда смотреть. Возможно, это просто из-за моего небольшого опыта.

— Насколько выполнение задания в CAM-модуле влияет на итоговый результат?

— Очень сильно влияет. Модуль разработки управляющей программы — это 20 баллов из 100. То есть одна пятая всей оценки. Чтобы было понятно: на прошлом чемпионате первые места находились в диапазоне 10 баллов друг от друга. Разница между участниками могла быть совсем небольшой. Если человек теряет целый модуль, он сразу выпадает из борьбы. Набрать это на других заданиях очень сложно. Сейчас уже прошли времена, когда люди приезжали просто ради участия. Ребята едут выигрывать. Предприятия относятся к этому серьёзнее, сами участники тоже. Старые участники не перестают приезжать, потому что им интересно. Они чувствуют, что развиваются. И я тоже вижу, что они развиваются.

— Где участники чаще всего делают ошибки в заданиях?

— Самое частое — не читают задание. Звучит банально, но это правда. В задании может быть написано: предусмотреть черновую обработку на универсальном оборудовании для подготовки технологических баз. Человек делает техпроцесс, но этот момент пропускает. Или написано: инструмент взять из конкретного каталога, указать маркировку и источник. Участник берёт инструмент правильно, но не указывает ссылку, страницу, маркировку. Баллы теряются. Или в CAM-модуле: переходы должны иметь названия, отличные от тех, которые программа даёт по умолчанию. Не важно, как назвать — хоть просто «1», «2», «3». Главное — показать, что ты понимаешь, как и где это меняется. А человек оставляет стандартные названия и теряет баллы. Чаще всего проблема не в том, что конкурсант ничего не знает. Он читает, понимает, но потом волнуется, что-то вылетает из головы. И по мелочам набегает очень много.

— То есть чемпионат — это ещё и психологическая устойчивость?

— Да, совершенно верно. Я это видел, как наставник. Ты с участником проговариваешь моменты, обсуждаешь, на что обратить внимание. Он вроде всё понял. А потом проверяешь работу и видишь: вот это мы буквально вчера обсуждали, но он всё равно упустил. С первого раза попасть в призовые места очень тяжело. Такие чемпионаты случайно не выигрывают. Нужно не только быть сильным технологом, но и уметь работать в условиях соревнования. Там десять рабочих мест, участники сидят и выполняют задания. А вокруг ходят наставники, эксперты, смотрят, кто что делает. Даже если они не вмешиваются, это всё равно держит в тонусе. Человека потом будут оценивать неизвестные ему люди, а пока он работает — на него ещё и смотрят. К этому надо привыкнуть.

— По первым часам можно понять, кто будет победителем?

— Крайне трудно. Если человек участвует не первый год, ты примерно понимаешь, на что он способен, в каком диапазоне он может набрать баллы. А новички — это всегда тёмные лошадки. В прошлом году был участник, который приехал впервые и, насколько помню, взял бронзу. Он не сделал ничего сверхъестественного, но стабильно набирал баллы везде. А один из фаворитов, который раньше показывал очень сильные работы, потерял один модуль — и сразу выбыл из призовых мест. Поэтому чемпионат — это не только проверка таланта. Это стабильность. Не провалиться. Не забыть. Дочитать задание. Сделать всё, что требуется.

— Как устроена проверка работ?

— Группу проверки составляют эксперты-наставники. По каждому модулю есть критерии оценки. Главный эксперт обычно не лезет в процесс проверки, если всё идёт нормально. Но в начале я могу посидеть с группой на первой или второй работе. Бывают вопросы: как трактовать критерий, что считать правильным, где граница. Особенно если эксперт участвует впервые. Первые работы проверяются дольше всего, потому что группе надо договориться, как принимать решения. Потом они уже работают самостоятельно. С прошлого года мы начали шифровать работы, чтобы у экспертов не было понимания, чью работу они проверяют. Конечно, опытный наставник иногда может узнать работу своего участника по стилю, но сама практика всё равно полезная.

— На корпоративном уровне борьба жёстче, чем на уровне холдинга?

— Да. На уровне нашего холдинга, КРЭТ, атмосфера очень семейная. Мы уже знаем друг друга, общаемся, пересекаемся. Там доброжелательная среда, почти нет такого ощущения жёсткой спортивной конкуренции. А на уровне Ростеха, когда приезжают участники из разных холдингов, появляется борьба. Мы все нормально общаемся, мы не враги, но уже соперники. Уровень выше, и начинается конкуренция за каждый балл. На корпоративном чемпионате уже никто не говорит: «Ну, не сделал и не сделал». Там каждый балл отстаивают.

— Бывали ситуации, когда уже перед награждением всё менялось из-за споров?

— Нет, такого не было. Бывали моменты во время проверки, когда один критерий начинали трактовать неправильно. Тогда приглашали главного эксперта, и, если ошибка подтверждалась, приходилось перепроверять все работы заново по этому критерию. Раньше, когда на очном этапе было по двадцать участников, проверки могли идти до часу, двух, трёх ночи. Пока не закончим — не расходимся. Сейчас Ростех ограничил количество участников на очном этапе, и это сильно помогает.

— Перед стартом чемпионата вы волнуетесь?

— Конечно. Я стараюсь быть максимально нейтральным ко всем. Но я всё равно работаю на один из холдингов, у меня есть свой опыт, свои знания. И я переживаю, чтобы все были в равных условиях. Чтобы мои компетенции где-то не дали преимущество одним и не сделали задание менее понятным для других. Есть постоянное переживание: смогу ли я угодить всем? Наверное, всем угодить невозможно. Но нужно хотя бы честно к этому стремиться.

— Планируете продолжать оставаться главным экспертом?

— Да, конечно. Я явно расту как технический специалист и расту в социальной составляющей. Я всё-таки технарь, больше привык к железу. А здесь надо общаться, объяснять, договариваться, модерировать проверки, слушать разные стороны. Для меня это большой плюс. Единственный вопрос — как это дальше будет воспринимать руководство на предприятии. Всё-таки есть отрыв от производства, какие-то вещи приходится решать в рабочее время. Проведём чемпионат в августе — дальше будет видно.

— После чемпионата получается выдохнуть или сразу начинается следующий цикл?

— Скорее сразу следующий. Мы заканчиваем чемпионат Ростеха, а дальше идёт подготовка к «Хайтеку». Потом небольшая пауза, новогодние каникулы, возможно, какие-то обучающие мероприятия от Ростеха, потом снова сессия экспертов. Чемпионатное движение циклично. Оно не прекращается. Только закрыл одну дверь — открывается другая, и ты снова садишься работать.

— Чем занимаетесь вне работы и чемпионатов?

— В этом году пытаюсь поступить в институт на второе высшее. Считаю, что пока молод, надо учиться. Лишние знания не помешают. А так я женат, в свободное время стараюсь играть в большой теннис.

— Если попробовать одной фразой описать роль главного эксперта, что это?

— Наверное, это постоянный поиск баланса. Между сложностью и выполнимостью. Между опытом разных предприятий. Между формальными критериями и реальной инженерной логикой. Универсального задания никогда не будет. Но я пробую к нему стремиться.